Главная Авторы Проза Поэзия Память Поиск Вход
Кабинет

Сeргей Медвeдeв.

СКАЗКА ГОСПОДНЯ. Ч.1. ГЛ.2. РАЗДЕЛ 7. БОГОМ БЫТЬ ТРУДНО ВО ВСЕ ВРЕМЕНА.

 

 

  Не знаю, стоит ли рассказывать вам эту историю. Все равно никто не поверит в ее реальность, а если бы и все приняли этот бред за истину, никому бы легче от этого не стало. Но, тем не менее, что было, то было. А случилось это так.

  Вызов от Бога поступил, как всегда, неожиданно. Огненные письмена на стене лаборатории настойчиво приглашали меня на Сатурн. Пока я лихорадочно соображал, что же захватить с собой, поднялся вихрь, и меня унесло туда, куда следует. Бог был мрачен, но, как оказалось, не из-за моего поведения.

  - Ты хоть на секунду можешь себе представить, каково мне приходится? – спросил он с порога.

  Я пожал плечами: на ум пришла лишь фраза из романа братьев Стругацких. Но вслух произнести ее побоялся, и правильно сделал: кому нравятся бесконечные повторы давно избитых формулировок?

  - Трудно – не то слово, - продолжал Бог, - ни на миллисекунду не могу оставить свой пост. За спиной моей никого и ничего нет, ибо я – последний рубеж. А ты думаешь, что я не существую еще как личность, которой присуще естественное стремление к отдыху?

  Не зная, что и ответить, я неопределенно развел руками. Мол, все понимаю, но помочь ничем не могу.

  - Можешь, Парамоша, - твердо произнес Создатель всего сущего, - ничего в том сложного нет. Деисты твердо считают, что мне достаточно сотворить мир и запустить движение материи, а дальше все должно как-то самоорганизоваться. Действительно, почему бы и нет? Проведем-ка небольшой эксперимент. Потяни-ка эту лямку хотя бы год!

  С этими словами Бог исчез, а я остался в его рабочем кабинете с печатью, зажатой в руке, звонком на столе, каким-то монитором обзора всей Вселенной без инструкции пользователя, и настежь распахнутым пустым сейфом. Ключи лежали на столе.

  Вошла пестрая Птица-Секретарша, или Райская Птица. Размерами она была с хорошего страуса, а расцветкой напоминала колибри, только гораздо ярче.

  - К нам гости, - сообщила она, - Аллах и Митра с каким-то чрезвычайным сообщением.

  - Пусть входят, - изрек я, совершенно не соображая, как вести себя с делегацией чужих богов, что говорить, и вообще каковы мои полномочия. Ну, печать, пусть даже божья, ну личная секретарша, хотя и птица. А дальше что?

  В кабинет вошла охрана – два дюжих серафима с огненными мечами, а за ними ввалились представители восточного пантеона. Они волокли уже знакомый мне бидон из-под Истины. Увидев меня, боги одновременно вздрогнули, и молочная фляга со звоном покатилась по твердому полу.

  - Что за черт? – спросил Аллах. – А Бог где?

  - Бог на отдыхе, в Нирване, - нашелся я, - так что буду вместо него. Можете называть меня Атон, а можно проще – Парамон. Не обижусь. Какие будут вопросы?

  - Слушай, божка, или божок, - процедил Митра, - мы вообще-то не к тебе шли, но не тащить же ее обратно? – и кивнул на флягу. – Мы тут Истину нашли на границе ислама и зороастризма, вот и разносим ее по все конфессиям понемножку. Так что подставляй стакан, и тебе нальем.

  Я недоверчиво заглянул в бидон: точно, она самая – литра три. А мне тогда, в Риме, показалось, будто мы вычерпали тару досуха… впрочем, Истина самоценна и самодостаточна – когда и где захочет, там и проявится, никого не спрашивая. И пришлось выпить полстакана этой дряни. Ну и ощущения, доложу вам! Если бы не подаренное мне Богом бессмертие…

  Посидев немного – для приличия, Митра с Аллахом покинули рабочий кабинет Господа (язык не поворачивается сказать “мой кабинет”). Я сидел и горько размышлял о том, что не справиться мне, ох, не справиться! Сейчас вся Вселенная полезет в эту приемную со своими горестями, бедами и просто просьбами, а что я могу? Печать поставить? И так в течение года, день за днем?! Одному не выдюжить, однозначно.

  Вошла Птица-Секретарша.

  - Утренняя почта, господин исполняющий обязанности! Можно вас называть И.О. Богом?

  - Можно, можно! Что там у нас?

  На стол Птица вывалила целый мешок разноцветных бумажек, а также записок на пергаменте, папирусе, глиняных табличках и прочем подручном материале. Я нацепил очки и вчитался в первые попавшиеся под руку страстные призывы верующих к Верховному Существу. Меня ожидало жестокое разочарование.

  - чтоб они все сдохли, Боже, - гласила первая же молитвограмма, - чтоб у них… на лбу вырос, чтоб жить им всем на одну зарплату, а в Аду остаться без смолы!

  - Чтоб он, проклятый, околел, да не просто гигнулся, а умер бы в самых страшных мучениях, и чтоб земля не была ему пухом, - вопила вторая просьба. И так далее, и все в том же духе. Я с омерзением швырнул отвратительные цидулки в камин, услышав одобрительное хмыканье секретарши:

  - Надо же, в первый же день разобрался!

  Затем пошли личные просьбы меркантильного характера. Кто просил миллион, кто миллиард; кое-кому страстно хотелось выиграть в карты, кому-то – разбогатеть на скачках, а большинству – на биржевых операциях. Бездельники!

  Эту серию постигла участь первой, вызвав горячее одобрение со стороны Райской Птицы:

  - Пока вполне справляется, каналья!

  И тут на глаза попалась какая-то чушь, написанная до боли знакомым почерком:

  - Я, римский папа, бывший имам Хомяк Первый, страстно взываю к тебе, Господь: сделай так, чтобы достойные (вроде меня) имели все, что пожелают, а недостойные (не будем называть их по именам, ибо имя им – легион) получили бы воздаяние в полной мере и не только после Страшного Суда! Да погибнут все тунеядцы, самозванцы и вообще профаны, занимающие чужое место в этом мире.

  Я почувствовал себя несколько уязвленным: что за намеки, черт побери?! И, повинуясь интуиции, вызвал охрану:

  - Доставьте мне автора этого послания!

  Архангелы, козырнув, взмыли ввысь. Через минуту они втащили в божий кабинет упирающегося Хомяка. Я швырнул ему в лицо смятую молитвограмму:

  - Интригуешь, старый краб? На кого, или на что намекаешь?

  - Парамоша, что ты себе позволяешь! – взвизгнул Хомяк, - уйми своих сатрапов! Руки-то зачем выкручивать?!

  И тут же осекся, начиная соображать, куда попал, и с кем дело имеет.

  - Догадлив ты, старик так, что можно тобой гордиться! – искренне развеселился я. - Разглядел, что за печать в моей деснице? Как сейчас припечатаю по лбу!

  Хомяк молча повалился ничком. Я ухватил старика за воротник.

  - Да будет тебе, старикашка, все-таки мы не чужие! Что там у тебя стряслось?

  - Плохи мои дела, Парамоша… то есть бог, - поправился папа, - кто-то раскопал мое досье. Что теперь творится в мусульманском мире! Тысячи шахидов поклялись добраться до меня любой ценой. Как же, предал великое дело ислама! Не взорвут, так вздернут на первой же осине! Так и мылятся меня поймать, камнями побить, да еще и удавить, звери! Помоги, а? Ты же теперь все можешь!

  - Помогу, чем могу, - скромно ответил я, - вот что мы с тобой сделаем: оставайся за божьего сына! В течение года продержимся, а там видно будет. Уйдем в глухую тайгу, и пусть твои шахиды там нас ищут-свищут!

  Вопрос был решен. Затем пришлось рассматривать дело Отелло и Дездемоны; я решительно отправил мавра в Ад, хорошенько отчитав его:

  - Разве так душат, чертов ниггер? За яблочко надо, за яблочко! И вообще поменьше прислушивайся к советам клеветников!

  Время летело быстро. Дня через три мы уверенно ставили печати на разного рода постановления божьей канцелярии (оказывается, и такая есть). А на четвертый день в кабинет в клубах сернистого дыма ввалился уже знакомый мне Демонический Дух.

  - Можно по личному вопросу? – проблеял он. – Некуда мне податься, Госпо…

  Он уставился на меня.

  - А Бог где?

  (Бога он, стало быть, уже видел раньше. Интересно, где и когда? Надо бы спросить при случае).

  - Где надо, - уклончиво ответил я. – Что тебя привело сюда, старый черт?

  - Не черт, а дьявол, - подбоченился Дух, - а вообще-то с Сатаной опять поссорился. Нет мне жизни в Аду! Ему, кстати, тоже. Прими в свиту хотя бы дворником. Я еще нектар варить умею, могу и спеть за соловья. А если кого надо прибить – тоже ко мне. Позволь остаться, а?

  - Почему же “дворником”? – сообразил я. – Бог имеется, сын – есть, теперь вот и Дух появился. Троица в сборе! За работу, товарищи!

  Вскоре выяснилось, что толку от демона было мало, а шума – хуже не бывает. Он во все совал нос, постоянно кипятился и, чует мое сердце, если бы не охрана и печать божья в моей деснице, и мне самому могло бы не поздоровиться. Старый черт постоянно приставал к нам с предложениями вроде: “а давайте океаны в коньяк превратим”, или “построим самую высокую в мире Вавилонскую башню досрочно”! Пришлось временно отстранить его от дел. Поток заявлений от населения все шел и шел, и времени покурить или перекусить у нас вовсе не оставалось. А толку от нашей деятельности все не было, как не было, – количество зла в мире не уменьшалось, а, как будто бы не уменьшалось. Пришлось в один прекрасный день передать работу с населением Птице-Секретарше, и срочно провести совещание на тему: что делать с Инферно? Времени оставалось в обрез – полгода, не больше. Как отчитываться-то будем?!

  Демонический Дух предлагал начать активные наступательные операции.

  - Вы только доверьтесь мне, господа боги, - блеял он, - а уж мне-то достоверно известно, где и что творится в сфере царства Тьмы. Устроим такой Апокалипсис, – мало не покажется!

  - А мне доверьте раненых добивать, и трофеи собирать, - вылез Хомяк, - о, уж тут-то великому понтифику нет равных!

  Спор был прерван сообщением Секретарши:

  - Великие боги, к вам Пришельцы!

  Я едва не подскочил: теперь-то поквитаемся за тот эпизод на Фобосе. Впустить, немедленно впустить!

  Вошедшие с каким-то важным сообщением братья-тарелочники попятились к двери, столкнувшись взглядами с моей перекошенной от ненависти и одновременно радостной от предчувствия неизбежного возмездия физиономии. Попятились бедолаги, было, к дверям - заперто. А я уже надвигался на них с печатью в руке.

  - Как живете, страшные сны не мучают? – успел выкрикнуть я перед тем, как на незадачливых братьев-хулиганов обрушился град ударов – печатью, по мордам! Меня с трудом оттащили Дух с Хомяком. Пришельцы, разукрашенные то ли синяками, то ли оттисками величайшей в мире печати, выскользнули в коридор и опрометью бросились к своему НЛО. А мы вернулись к рассмотрению извечного вопроса.

  - Наступательные операции – это, что ни говорите, агрессия, - вскользь заметил я, - а мы, какие, никакие, все-таки миротворцы. Предлагаю занять круговую оборону и отстреливаться от адептов Зла до конца, пока патроны не кончатся. Пусть мы повторим судьбу трехсот спартанцев, но подвиг наш будет жить в веках!

  Но тут вмешались в спор охранники – Михаил и Георгий.

  - У нас инструкция, - твердо заявил Михаил, - все, что угодно, только не стрельба! Можете устроить пару Потопов, организовать костры инквизиции… не возбраняется даже торговля индульгенциями, а стрельба под запретом.

  И я решил на все махнуть рукой. Богом, оказывается, быть всегда трудно, а в подобных условиях, когда ничего нельзя, а с тебя же и спросится, - не стоит и браться за гуж. И я решительно нажал на кнопку вызова Секретарши.

  - Слушай, Птица, как у нас с нектаром, амброзией и вообще коньяком с кагорами для причастий?

  - Все в ажуре – сколько душе угодно! Прикажете подать?

  - Приказываю! – и затем, повернувшись к троице: - запираем все входы и выходы, только Богу и отворим; у нас осталось совсем мало времени, так что надо будет провести его так, чтобы потом, много лет спустя, не было бы мучительно больно за мартышкин труд. Вперед и с песнями!

  Мы тут же сочинили несколько застольных песенок, и пир во время чумы стартовал с низкой позиции. Дух раздобыл старую облезлую гитару, Хомяк – домбру, и вечеринка пошла, как по маслу. Через час другой мы поклялись друг другу в вечной дружбе, и грянули квартетом, несмотря на то, что нас было трио:

 

  Как все скверно

 

  Ах, как все загадочно и скверно, если перейти водораздел

  Черного, как ночь, хребта Инферно, не дойдя до царства добрых дел!

 

  И сидим теперь во мраке ночи – непонятно кто мы тут и как:

  Боги, – но без всяких полномочий, беспокойно озирая Мрак.

 

  Ничего не знаем, не умеем, в голове – бардак, в руке – печать…

  Как же быть? Небось, с Зеленым Змеем дружбу закадычную начать.

 

  Мы начнем, – но мы же и закончим в час, когда закончится наш срок,

  И уйдем отсюда прочь со Змеем – он чем хуже нас, пусть даже и не бог?

 

  По мощеной мыслями дороге побредем в печальной тишине, -

  Сами понимая, что не боги нынче побеждают в той войне,

 

  Где сражений нет обыкновенных, тыла нет, и фронт давно исчез,

  Где в боях не принято брать пленных, будь тот пленный ангел, или бес.

 

  Как говорится, оглянуться не успели, - и вот, часы пробили полночь, и в кабинет вошел бодрый, посвежевший, но, тем не менее, разгневанный Бог.

  - Так и думал, - заявил он с порога, - не то, что на день, на час не имел я морального права оставлять вас без присмотра! Это что за пародия на троицу, что за безобразный Всемирный Сивушный Потоп? Ошибки надо исправлять. Вот вам по кирке, лопате и тачки, и – шагом марш на великие стройки!

  Этим все и закончилось. Но даже на каторге мы не стали терять присутствия духа: мир не рухнул в тартарары даже во время нашего правления. Следовательно, есть у него запас прочности, и эволюция продолжается, несмотря ни на что.

 

  9.30. 17 сентября 2004 г. Казахстан, Кусанбай Западный

 

 





Комментарии:


^ Наверх


Интересные авторы:




  ©Я   Dleex.com Rating